Алёна Апина: Любовь — это просто чудо

Рубеж 80-х и 90-х. Молодёжь на дискотеках отплясывает под «Американ бой», Russian Girls и «Бухгалтера». Песни разудалые, но с ноткой отчаяния — созвучны времени. Одну из солисток зовут Алена Апина.
alena-apina-big
Алёной она стала на сцене, мама с папой назвали дочку Еленой. Но у шоу-бизнеса свои законы. «Встречайте Таню Иванову и Елену Апину!» — звучит как-то не очень. Но если заменить «Елену» на «Алёну» — другое дело. А вот фамилия сразу вписалась. Брак Елены с саратовским художником Валерием Апиным был скоропалительным. Выскочила замуж в 18 лет из чистого любопытства, через год развелась. Но документы, в которых бывшая Лёвочкина значилась Апиной, менять не стала — такая волокита. Может, правду говорят: сменишь имя — судьба изменится? Вот Лена Лёвочкина очень хотела стать пианисткой.
Школу музыкальную закончила, училище. А в консерваторию на фортепианное отделение не поступила, хотя все преподаватели считали её способной. Пошла на факультет народного пения — но только для того, чтобы потом как-нибудь перейти «в пианистки». Твёрдо была намерена мечту осуществлять. И наверняка осуществила бы. Но однажды Лену Апину встретил в пустом консерваторском коридоре давний приятель Виталий Окороков: «О! Может, ты как раз та, кого я ищу? Хочешь стать солисткой девичьей поп-группы? Сможешь пополнить свой студенческий бюджет. Решайся!»
— Алена, как вы тогда оценили это предложение — как авантюру?
— Не как авантюру, а как какую-то глупость. Почему? Знаете, и сейчас есть люди, которые попсу ненавидят и сразу выключают радио, едва «тынц-тынц» заслышат. И я была приблизительно такой же. Сейчас понимаю: чтобы о чём-то судить, нужно это что-то знать. Но в те годы... В общем, я в своём мнении сначала упорствовала, а потом задумалась: почему вся страна любит эти песни, а я их считаю какой-то ерундой? Выходит, все дураки, одна я умная?
— Эти вопросы вы стали задавать себе позже, а тогда сказали Виталию «да»?
— Исключительно из материальных соображений. Какие у студентки деньги? А тут появилась возможность подработать.
— Как считаете, такие встречи и такие предложения — судьба, случай?
— Кто знает? У кого можно спросить? С каждым человеком что-то подобное происходит. Только один подсознательно распознает сигналы судьбы, останавливается, реагирует, а другой так и идёт зашоренный по своему коридору дальше. Ангел вставит ему в ухо трубу, будет дуть, а он не услышит. Я вот думаю: почему люди не садятся в поезд, который потом терпит катастрофу? Или в самолёт? Например, со Львом Лещенко в 1972 году случилась такая история. Он и пародист Виктор Чистяков должны были лететь одним рейсом. Но Лев Валерианович понял, что не успевает, и успокоился. Чистяков тоже опаздывал. И кто-то ему в ухо наверняка шептал: эй, парень, ты же всё равно не успел, останься! Не послушал. И самолёт ради него задержали, который через час разбился. Почему один услышал, а другой нет? Тут масса вопросов. Мне кажется, внутри каждого из нас есть некая необъяснимая штуковина. И если её объяснить — мир рухнет.
— Штуковина зовется интуицией?
— Да. И к ней нужно непременно прислушиваться. Правда, у некоторых она бывает завалена всяким хламом, пищит там себе что-то — пи-пи! — и всё впустую. А есть люди, которые боятся того, что интуиция говорит. «Как?! Бросить этого мужа, который пьёт и ничего не зарабатывает? Променять это сокровище на что-то другое? Да ни за что!» Разве такое отношение к своим проблемам редкость? У меня, к счастью, иначе. Мы с моей интуицией дружим. И если, скажем, назначена какая-то встреча, я заранее знаю, удачной она будет или нет. Интуиция у меня натренированная — как мышца... Это тоже какая-то мышца, мне кажется. И когда она «в тонусе», в жизни всё происходит так, как должно происходить.
— Можете привести ещё пример правильно принятого сигнала?
— Наверное, когда я приняла решение поступать в саратовскую консерваторию на отделение народного пения. Я ведь о пении вообще не думала. А тут мне будто кто-то крикнул в ухо: «Да послушай же эту девочку!»
— Какую девочку?
— Одну мою знакомую, которая сказала: «Лен, у тебя классный голос. Пойдём попоём у меня в коллективе?» Это был народный хор, а я сроду народные песни не пела. Кажется, там кто-то заболел, мне нужно было его заменить. И я пошла, надела кокошник и пела.
— Про кокошник — это вы для красного словца?
— Да нет, реальный был кокошник. Хор выступал на всяких мероприятиях, на свадьбах. Сейчас это называется «корпоратив». А после первого концерта та же девушка мне сказала: «Слушай, у тебя такой тембр интересный!» И родилась идея поступать на «народное пение». Куда меня моментально приняли. И знаете, учёба оказалась даже увлекательной!
— Кем бы вы были, если бы закончили этот факультет?
— Историком русского народного творчества. Могла бы петь в хоре, руководить хором или заниматься историей народного искусства, вести научную работу. Мне стало интересно. Я даже решила повременить с переводом на фортепианное отделение. Съездила в экспедицию, записывала бабушек, которые пели русские песни: каждая на свой манер. Моя любимая «Напилася я пьяна» в каждой деревне у каждой бабки звучала по-особому. В общем, не знаю, что было бы, если бы «товарищ», который командует моей судьбой, не отправил бы меня в тот самый коридор. И тогда я сказала «прощай» девочке с хором, и началась совсем другая история.
— Помните первую встречу с будущими соратниками по «Комбинации»?
— Первая встреча была с Сашей Шишининым. Он, комсомольский работник, являлся и создателем коллектива, и автором музыки всех песен, которые мы пели. А началось с того, что однажды, увидев группу «Мираж», он сказал: «Мужиков бы убрать, цены бы этим артистам не было». И решил, что будет у него свой коллектив, чисто девичий. Знаете, в чём, наверное, изначально была правильность, залог успеха? В том, что в основе лежала не корысть, а идея. Чистота была. Сейчас, если осуществляется какой-то проект, он, как правило, рассчитан на то, чтобы срубить денег и разбежаться. У нас было иначе. Саше хотелось сделать всё самому, бросить вызов себе, завоевать мир, показать девчонок, изменить судьбу.
— Вы этими идеями быстро заразились?
— Нет, я заражалась долго. Меня даже два раза увольняли из «Комбинации». Первый раз за то, что я была совершенно деревянная. В плане пластики, ритмики — никакая. Я считала, что девушка должна книжку читать и партитуру разбирать — это нормально. А остальное... Поэтому Таня Иванова и Оля Ахунова, наша гитаристка, подводили меня к зеркалу и, как медведя, учили красиво двигаться.
— Думаю, вы слишком к себе строги.
— Недавно один режиссёр, мой старинный приятель, подарил нам с Таней Ивановой подарки на день рождения. Я родилась 23 августа, а Таня 25-го. Так вот, он нашёл на ТВ все старые подборки группы «Комбинация». Я вообще хотела написать завещание: вскрыть после моей смерти. (Смеётся.) Потому что... Понимаете, все, кому Саша Шишинин показывал на видео «Комбинацию», вертели у виска пальцем и говорили: «Мальчик, езжай-ка ты в свой Саратов со своими лохушками». В числе этих «всех» был и мой будущий муж, продюсер Александр Иратов. Он тоже сказал: «Парень, вон дверь — и давай!» Единственный, кто понял, что идея перспективна, был Серёжа Лисовский. Он нас взял в свою программу. С этого всё началось, и в сентябре 1988 года в Волгограде мы вышли на стадион. А с этим концертом ездила огромная бригада. Не только артисты, но и обслуживающий персонал. Потом эти ребята признавались мне: «Боже, как мы ждали, когда вы выйдете на сцену!» — «Почему?» — «А потому что мы так ржали!» И это понятно: на нас были какие-то нереальные одежды, на головах начёсы, а движения... И всё, конечно, осталось на плёнке. Но там сохранилось и другое, самое главное — безумное желание в наших глазах «всех порвать», весь мир, и в первую очередь свой собственный мир. А вот это уже было здорово. В общем, когда я посмотрела подаренные видеозаписи, в очередной раз убедилась: Саша был прав, что меня выгонял.
— Это был первый раз, а во второй за что?
— За ум. Я стала какие-то советы давать. А Саша: «Знаешь, умный здесь один я». Но потом начались проблемы с девчонками. Одна захотела замуж, вторая захотела, чтобы её мальчик вместе с нами ездил. Какой-то очередной идиот, который тут же становился членом коллектива. Саше это ужасно надоело, и он заявил: мол, никто не имеет права на личную жизнь. В общем, в коллективе стало неспокойно. И как-то в очередной трудный момент, пригорюнившись, он почему-то спросил совета у меня.
— А вы ему таких проблем не доставляли?
— Я была чуть-чуть постарше. Все со школьной скамьи, а я уже тёртый калач. Не помню, что я Саше посоветовала, но отношения наладились, и я стала его верной соратницей, помощницей в ситуациях, когда следовало кого-то одёрнуть, с кем-то поговорить. Оказывала, так сказать, психологическую помощь.
— До того как попасть в программу к Лисовскому, вы ведь ездили с концертами по колхозам. В этом-то какой был кайф?
— Конечно, мотались. Надо же было откатать программу. И главным в те дни был не кайф, а необходимость преодолеть себя. Я вот сейчас в дочкиной школе ставлю с детьми спектакль. Там все вундеркинды — поют, пляшут, читают стихи. Но только до того момента, как надо выходить на сцену. И это дети, которые ещё не знают, что такое страх. Ксюша наша на лыжах катается по «чёрным» трассам, ныряет так, что я глаза от страха закрываю. Она и её погодки — 9-10 лет — ещё ничего не боятся. Кроме сцены. А у взрослых что — не так? Да у многих сразу столбняк случается. Или медвежья болезнь. Так трудно выйти! Так нелегко себя преодолеть! Зато потом, когда понимаешь, что публика благодарная.
— Бабушки-то колхозные плевались небось: девки с начёсами да в коротких юбках...
— Боже упаси! Отлично принимали. Рады были, что хоть кто-то приехал. А однажды вообще смешно получилось: приехали, а в деревне света нет уже три дня. Что делать? Надо отправляться назад. А нам: нет уж, раз приехали — пойте! Хорошо, с нами был наш композитор Виталий Окороков. Он сел за расстроенное пианино в клубе, и мы начали концерт!
— В общем, как страшный сон те дни не вспоминаете?
— У меня память избирательная, я стараюсь всё плохое сразу вычеркивать. А из тех дней и вычеркивать нечего. Всё было настолько новым, интересным. Знаете, три года, что я отработала в «Комбинации», пролетели как... ну, вот как звезда падает. Она летит красиво, у неё свой путь, и такой, что — ах! Так и здесь было.
— Однако в 1991-м вы сами прервали этот полёт.
— (Смеётся.) Да, может быть, и здесь кто-то шепнул: мол, пора замуж выходить. А тут ещё продюсер подвернулся. В результате получилась такая красивая история. Кстати, 21 марта, в день весеннего солнцестояния, мы с мужем отметили 20-летие с того дня, как мы вместе.

Да, трудно представить, что песенке про Ксюшу и юбочку из плюша, с которой началась сольная карьера Апиной, уже 20 лет! Да и сама Алена сегодня — худенькая, почти без макияжа, с соломенного цвета волосами до плеч — совсем не выглядит «ветераном сцены». И это, наверное, потому, что не только в творческом, но и в личном плане у неё полный ажур. Женщины знают, как это продлевает молодость. История певицы и продюсера действительно красивая. Сюжетная. Представьте: славный город Ташкент, пахнет розами и жареной бараниной, ночью над городом — во-о-от такие звёзды!.. Впрочем, когда молоденькая солистка «Комбинации» Алёна Апина высказывала претензии организатору гастролей, что, мол, гостиницу для членов коллектива не забронировали, поселили чёрт знает где, она вряд ли думала о местных красотах. Скорее всего, готовилась к крупному скандалу. А организатор, Александр Иратов, вдруг пригласил её в ресторан. Правда, потом оказалось — не её одну, а всю обиженную «Комбинацию»... В общем, те самые звёзды над Ташкентом как-то так хитро сошлись, что у этих двоих начался роман. Приведший тогда же, в 91-м, к браку, а через 10 лет — к появлению такой желанной и такой долгожданной дочери Ксюши.
— Алёна, у вас с мужем не было желания однажды приехать в столицу Узбекистана, прийти в тот самый ресторан, где все началось?
— Ташкент изумительный город. Думаю, туда можно ездить и получать впечатления от всяких чудес и экзотики не меньше, чем в каком-нибудь Сингапуре. Но тот район, в котором мы 20 лет назад жили и где почти в каждом дворе был ресторанчик (домашняя кухня — изумительный плов, крошечные пельмешки), его, к сожалению, снесли. Саша помнит, как он назывался, а я забыла. Домики там стояли ветхие, хлипкие, но район был уникальный, все его любили. Так что за воспоминаниями ехать некуда.
— Как-то в интервью вы сказали, что всякое бывало в вашей семейной жизни, и до развода доходило. Были серьёзные причины?
— Если бы действительно были серьёзные причины, мы бы разошлись. А так... Знаете ведь, как бывает: кажется — да, вот это причина! А проходит время — боже мой, какая ерунда! Всё видится на расстоянии. А потом — опять причина. И опять проходит время.
— Может быть, человеку, которого любишь, вообще надо всё прощать?
— Недавно я записала альбом «Ещё раз про любовь». Сейчас снимается документальный фильм по мотивам песен из этого альбома, три из которых мне передал перед смертью Михаил Танич (мы, несмотря на разницу в возрасте, были очень дружны). В фильме я выступаю как автор идеи и как ведущая. Так вот, на примере Михаила Исаевича и его жены Лидии Николаевны (а они прожили вместе 57 лет) мы пытались понять, что же такое любовь, что держит людей рядом? Но оказалось — у каждого на этот вопрос свой ответ. Лично я думаю, что любовь — это когда совершенно чужой человек становится родственником. Хотя и родственники бывают разные. В общем, мистика. Поэтому на все вопросы, касающиеся любви, ответить, как мне кажется, невозможно.
— Лидия Николаевна тоже не ответила?
— Она уходила от ответа, даже не старалась как-то сформулировать своё мнение. Сказала, что к любви относится просто как к факту. И фактом, например, считает то, что Михаил Исаевич приходит к ней во снах и таким образом продолжает быть рядом. В общем, любовь — это просто чудо. Вот и всё. И если она есть у человека — великий грех её потерять, не сохранить.
— Большое чудо и результат большой любви — ваша Ксюша. Чем она сегодня радует папу с мамой?
— Учится хорошо, театром увлекается. Школа у Ксюши замечательная. Знаете, какой девиз у них был в прошлом году? «Мы — журналисты». Дети брали интервью у Жириновского, у Зайцева, у Дроздова, у Малинина, у Карпова! В этом году тема другая — «Наша Земля». Я написала сценарий, даже, можно сказать, пьеску. (Смеётся.) Теперь хожу на репетиции — здорово! Скоро будет премьера. Я наприглашала кучу народу и уже заранее волнуюсь.
— Александру Борисовичу, наверное, некогда принимать участие в школьной жизни дочки?
— Папа материально поддерживает все начинания. А недавно ходил на спектакль «Золушка» детской театральной студии. Ксюша в нём играет какую-то лисичку на балу. Ей ужасно нравится — всё это актёрское братство, когда в одной гримёрке и старшеклассники, и они, малыши, общее дело, общие обсуждения. Недавно пришла: «Мама, мы скоро на гастроли поедем». Я: «Как? И ты?!» (Смеётся.)
— Алёна, вы с мужем люди занятые, но дочка внимания требует. А на романтику время остается?
— Романтика — это же, понимаете, не выносная штука, не афишная. Не вот тебе: мы сейчас сядем как голубки и заворкуем. Например, стоишь ты во дворе собственного дома. Падает снег. Совершенно изумительно. Сугробы. В снегу кувыркается твоя родная дочь, рядом с ней — твоя большая собака-водолаз, о которой ты давно мечтала. Ещё одна маленькая собачка — болонка — бегает рядом и тявкает. В этот момент из гаража выходит твой муж, который только что приехал. Стоит руки в боки и улыбается. Что может быть романтичнее, чем эта картина? Я не знаю...

Автор: Яна Шварц Источник: «Интервью. Люди и события»

Вы можете поделиться этой публикацией в социальных сетях:

Теги

Обсуждения

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Рассылка анонсов

Введите свой e-mail:

Рассылка осуществляется ежедневно в 20:00 (Мск.)

«RuNews.org». Новости благотворительности
Телеканал «Улыбка ребёнка». Кинопремьеры
Поддержите «ТБН»